ПРОЕКТЫ     КМТ  

КМТ

Работа времени

Ян Лански © 2013

Альтернативное мнение

    Андрей Львович вышел из палатки, сладко потянулся и, не успев прикрыть рукой глаза, получил изрядную порцию песка прямо в лицо. Ветер не прекращался второй час, чем затруднял работы по расчистке и извлечению ископаемых костей животных. Дело это весьма скрупулезное, требующее сосредоточенности. А здесь... Десять метров в секунду — и полные карманы кремниевой породы вперемешку с колючками. Какая тут производительность! Посему было принято решение раскопки прекратить и отдыхать. Динозавры никуда не денутся. Миллионы лет ждали и ещё немного потерпят...

   ***

   

    Шесть дней пути по железной дороге вытрясли душу. Но прокуренные вагоны, до отказа набитые разношерстной публикой, оказались благом относительно изнуряющей жары и каравана верблюдов, которые три дня везли их к месту назначения. Если бы тогда Андрею Львовичу поведали, что эта поездка перевернет его научное мировоззрение, он бы не поверил. В его догматичном сознании профессора-палеонтолога вряд ли нашлось бы место безумному постулату, что объективное высказывание «наука доказала» — всего лишь субъективное заблуждение, основанное в целом на иллюзорности воспринимаемой картины.

   

   Но давайте вернемся к началу нашей истории и посмотрим, куда эта железная дорога нас приведет.

   ***

   

   ... Позавчера им неслыханно повезло. Воистину пустыня Гоби — кладезь для научных исследований. Если в 1961 году, благодаря монгольским и китайским товарищам, было обнаружено множество конечностей и черепов древних рептилий, представляющих большой научный интерес, то с начала шестьдесят второго удача сама шла в руки и находки становились более ценными. За последние три недели они отрыли, очистили и упаковали полный скелет пробактрозавра. А позавчера Петр и Марина наткнулись на костный каркас гигантского анкилозавра. Возраст находок — десятки, а то и сотни миллионов лет.

   

    Андрей Львович поморщился от непрекращающегося песочного нападения, и пока видимость позволяла, решил пройтись в сторону раскопок, огороженных по периметру матерчатой сеткой. Наручные часы «Ракета», подаренные товарищем Ефремовым из Палеонтологического института АН СССР, показывали восемь часов сорок пять минут вечера. Скоро ночь. В Гоби темнеет быстро. Ещё полчаса — и без фонаря дорогу не найти.

   

    Ноги по щиколотку увязали в песке, а из палаток слышался смех, громкий разговор и игра на гитаре. Люди использовали природную неразбериху для отдыха и восстановления сил. Работать на сорокаградусной жаре — это, знаете ли, гражданский подвиг.

   

    Андрей Львович достал пачку «Герцеговины флор», любимых папирос товарища Сталина, зажег спичку, спрятал огонь в ладошке и закурил. В настоящий момент из-за болезни их руководителя Чудинова он, исполняя обязанности старшего, лично контролировал ход проведения работ. Как видный деятель своего направления, профессор понимал, какое значение для научных исследований имеет их находка. Изумительно сохранившиеся кости доисторических животных послужат на благо Советской науки!

   

    Профессор ещё раз затянулся и краем глаза увидел, что метрах в десяти от последней палатки сидит человек и, не замечая его, мечтательно смотрит в темнеющее небо. Отличительная особенность южных широт: солнце ещё не село за горизонт, а луна уже вышла на ночную прогулку. Человек не был членом экспедиции, но и к монгольским коллегам явно не имел отношения, судя по ярко выраженной европейской внешности.

   

    Палеонтолог поправил очки и, прищурив глаза, ещё раз всмотрелся в лицо незнакомца. Но так и не распознав в нем сотрудника «экспедиционного корпуса орлов России», как он любил называть их отряд, двинулся прямо к нему.

   

    Ученый заходил со спины, точно заправский следопыт. И шел как можно тише, чтобы подойти незамеченным как можно ближе. Ветер и звук перемещающегося песка заглушали его шаги. Однако, не дойдя до человека метров пять, палеонтолог остановился. Причина была проста: план неожиданного появления провалился. Незнакомец, уловив движение за своей спиной, обернулся и приветливо улыбнулся.

   

   — Добрый вечер, — произнес он на русском языке без акцента.

   

   Загорелое лицо говорило о том, что солнце не первый раз уделяет ему повышенное внимание. А хорошо сидящий на спортивном теле потрепанный хлопчатобумажный костюм и рюкзак явно выдавали в нем путешественника.

   

   — Добрый, — автоматически ответил ученый и всмотрелся в черты загорелого лица.

   

   Нос прямой, губы пухлые, глаза голубые с поволокой.

   Незнакомец улыбнулся ещё шире. Пружинисто встал, расправил широченные плечи и протянул Андрею Львовичу руку.

   

   — Меня зовут Илья, — по-армейски четко представился он, чем произвел положительное впечатление на профессора, который служил и уважал людей с выправкой.

   — Андрей Львович, — проговорил палеонтолог и пожал протянутую руку, — простите, а ...

   — Да-да, не хотел вас пугать, извините. Я путешественник. Наша группа из пяти человек, включая проводника, изучает местную флору и фауну. А также культуру и менталитет монгольского народа в условиях пустынного проживания. Поход санкционирован Министерством культуры совместно с Институтом Дружбы народов. Мы шесть дней тут обитаем, а недавно узнали, что в нескольких километрах от нас стоите вы и проводите раскопки. Вот я и пришел познакомиться, на разведку, так сказать.

   

   Внешность у Ильи была приятная, а плавная речь располагала к доверию. Андрей Львович предложил ему папиросу, от которой новый знакомый вежливо отказался.

   

   — Спасибо, не курю, бросил, — с мальчишеской улыбкой проговорил он. — И вам советую. Рак легких — это не шутка.

   — Вы правы. Привычка, нужно отметить, мерзкая. Но в этом безлюдном месте, где только пустыня и колючки, не знаешь, что сведёт в могилу быстрее: сигареты, солнечное пекло или запах вьючной скотины. Чем монгольские братья её натирают, до сих пор не пойму. Впрочем, давайте присядем, в ногах правды нет, — проговорил ученый и плюхнулся на песок. Илья сел рядом.

   

    Продолжая затягиваться табачным дымом, Андрей Львович обратил внимание на то, что новый знакомый постоянно перебирает пальцами бусины черного цвета.

   

   — Что это у вас? — поинтересовался палеонтолог.

   — Это? Четки. Когда бросаешь курить, очень помогает. Руки постоянно заняты, и процесс оздоровления организма происходит менее болезненно.

   — Да что вы, а я и не знал. Попробую, когда в очередной раз брошу.

   — Помните Марка Твена? — и Илья процитировал: «Нет ничего проще, чем бросить курить — я сам проделывал это десятки раз».

   — Знаете, — поддержал его Андрей Львович. — Мне у него нравится другая крылатая фраза: «Я взял себе за правило никогда не курить больше одной сигареты за раз ».

   Оба рассмеялись.

   

    Профессор, подтверждая догматичность произнесенного постулата, прикурил новую папироску и глубоко затянулся.

   

   Первым заговорил Илья:

   — Могу я поинтересоваться, что вы тут хотите найти?

   — Никаких секретов. На дне этой ямы, возможно, самый древний и хорошо сохранившийся скелет доисторического животного, которое резвилось миллионы лет назад.

   — Неужели?

   — Да, мой друг. Это находка века, — и кольцевое облако табачного дыма вырвалось на свободу.

   Илья проводил его задумчивым взглядом и продолжил:

   — Скажите, Андрей Львович, а что вы хотите получить от своих находок? Точнее, какую пользу принесет это открытие вам лично и человечеству в целом?

   — Позвольте, — учёный улыбнулся недальновидности собеседника. — Я же сказал вам. Это единственный в своем роде хорошо сохранившийся скелет анкилозавра. Вот посмотрите сами. Это же чудо.

   

    Солнце, которое ещё не село за горизонт, сфокусировало пятно света на указанном предмете. Илья наклонил голову, посмотрел и улыбнулся.

   

   — Чудо, уважаемый Андрей Львович, к сожалению, находится в иной плоскости. А это, — Илья указал пальцем вниз, — просто кости.

   — Нет, любезный. Вы не поняли. Это не «просто кости», а останки доисторического животного. Прекрасно сохранившийся скелет, которому сотни миллионов лет, — нервно повторил профессор.

   — Сотни миллионов? Вы уверены? — уже серьезней, но с каким-то озорным огоньком в глазах спросил Илья.

   — Могу ошибиться в десятках. Но в целом, я думаю, миллионов сто точно.

   

   Илья развел руками, затем хлопнул в ладоши и посмотрел в темнеющий небосвод.

   

   — Который час? — вдруг неожиданно спросил он.

   Ученый посмотрел на циферблат своих знаменитых часов и доложил: «Ровно девять часов вечера. А что?».

   — Девять вечера, — задумчиво проговорил Илья. — Андрей Львович, а хотите, в течение короткого промежутка времени я постараюсь доказать, что этим костям не более... шести тысяч лет?

   — Этим? — ученый указал рукой на яму.

   — Именно этим, — ответил Илья и опять улыбнулся.

   Андрей Львович смерил собеседника взглядом, пытаясь понять, шутит он или нет.

   — Друг мой! Да любой школяр, взглянув на это, — и ученый снова указал на кости, — скажет, что им миллионы лет.

   — Школяр — возможно. Но вы-то ученый человек.

   — И что из этого следует? — уточнил «ученый человек», не понимая, куда клонит его собеседник. — Вы хотите сказать, что миллионы лет назад динозавры не существовали?

   — Немного не так, профессор. Я согласен с вами и со всем ученым миром, что динозавры существовали и что они были огромных размеров, как вы их описываете. Факт на лицо — кости в могиле. Я лишь хочу попробовать опровергнуть теорию, что они вымерли миллионы, как вы говорите, лет назад. Вот и все. Готов поспорить.

   — Шесть тысяч лет?! Ну, это же смешно. Нет, с наукой не поспоришь.

   — Вы зря так думаете. Вот как раз с наукой я и готов поспорить, — теперь Илья говорил вполне серьезно, и от его мальчишеской белозубой улыбки не осталось и следа.

   — Если вы готовы в нашем споре здесь и сейчас представлять науку, я готов начать. И даже соглашусь, если проспорю, подарить свои четки, которые, вижу, вам очень понравились. Ну а если смогу убедить, вы исполните одно моё маленькое желание. Ну как, профессор? Идет?

   — Какое желание? — войдя в азарт, уточнил Андрей Львович.

   — Ну, допустим, я попрошу вас опубликовать нашу беседу в докладе своему руководству. Возможно, людям науки будет интересно почитать, что есть альтернативное мнение по некоторым специфическим вопросам.

   — А что, это даже интересно! Уверен, что убедить вы меня не сможете по причине того, что это абсурд полнейший. Но вот ваши четки мне очень приглянулись. А давайте! Спорим! С удовольствием послушаю вашу, хм, теорию.

   

    Громкий, как выстрел, хлопок ладоней и крепкое рукопожатие обозначали: пари было заключено.

   

    Первым начал Илья:

   — Теорию? Нет, уважаемый Андрей Львович. Научная теория — это по вашей части. Вы, ученые, строите теории. А я просто знаю. Но давайте двигаться поступательно.

   — Давайте, — увлеченно ответил палеонтолог, принимая игру и мысленно предвкушая, как победоносно он «разорвет» этого выскочку туриста.

   

   Илья продолжил:

   — Вы наверняка слышали про радиоуглеродный анализ — метод определения возраста ископаемых.

   — Ну конечно, именно он и подтверждает правоту моих слов.

   — К сожалению, нет, товарищ ученый.

   — Почему? — профессор вскинул вверх правую бровь. Такое с ним происходило автоматически тогда, когда он слышал явную чушь и был готов оппонировать.

   — А потому, что период полураспада радиоактивного углерода чуть более пяти тысяч семисот лет. Именно на такой срок вы можете спрогнозировать возраст ископаемых костей, а остальное все, простите, это экстраполяция и индукция.

   — Интересно, — проговорил Андрей Львович, — а позвольте узнать, откуда у вас такие обширные знания по данному вопросу?

   — Не важно, скажем, изучал в далеком прошлом. Так мы продолжаем? — Илья с хитринкой посмотрел на палеонтолога.

   — Ну что ж, прошу.

   — Так вот. Согласно экстраполяции вы делаете вывод из наблюдений над одной частью явления и переносите его на другую часть, которую невозможно исследовать. Вы меряете там, где доступно, и предполагаете, что там, где не доступно, все обстоит именно так. К сожалению, нет.

   Андрей Львович хмыкнул, но не перебивал.

   — Так вот, — констатировал путешественник, — этот метод не всегда применим. Ваши коллеги наблюдают и изучают природу не более пятисот лет. Но при этом пытаются путем экстраполяции строить прогнозы на миллиард. Затем по сложившейся традиции присовокупляют к экстраполяции индукцию с её формой логического умозаключения от частного к общему. Но они не понимают, что в совокупности эти методы дают уверенность лишь при определенных условиях. Миллионы факторов, не зависящих друг от друга, влияют на конечный результат.

   — Приведите пример, любезный, — с иронией потребовал профессор.

   

   Илья посмотрел на перебираемые четки и продолжил:

   — Пример? Пожалуйста. Вышли вы утром из палатки попить воды и увидели, что под краном бака стоит ведро, капля за каплей наполняющееся живительной влагой, которая переливается через край. И тут вас осенило. Зная объем ведра, объем капли воды и скорость падения можно вычислить, сколько нужно времени, чтобы ведро стало полным. Пять минут математики — и ответ готов. Пятнадцать часов тридцать две минуты. Это экстраполяция. Но! Вы не учли один из миллиона факторов. Десять минут назад, а не пятнадцать часов, к крану подошла Маша. И пока все спали, набрала ведро — за одну минуту. Затем она закрыла кран, но не плотно, и капли стали капать, создавая видимость того, что оно так и набиралось. На самом деле девяносто девять процентов ведра наполнилось водой за шестьдесят секунд потому, что был сильный напор. А оставшийся один процент — это то, что вы увидели, и путем индукции сделали вывод.

   

   Илья хлопнул в ладоши и звонко рассмеялся.

   

   — Как вам пример? Да вся палеонтология строится от следствия к причине.

   — Ну вы загнули, уважаемый. Вас послушать, вся наука — это миф.

   — Нет. Я просто хочу вам показать, что научные познания не безграничны и не абсолютны. На самом деле наука — это завод по производству лозунгов. «Ученые доказали», «ученые сказали», «ученые вывели». А в результате — голая теория и система знаний для описаний совокупности явлений.

   — Позвольте-позвольте. Но как же доказанные факты?

   — Аксиоматика. Обычная аксиоматика. Истина без доказательств. Нет фундамента. Нет основы. Аксиома сама по себе вещь относительная. Ведь если принять за аксиому, что этим костям миллион лет, так и Вселенной должно быть не меньше десятка миллиардов.

   — А вы и в этом сомневаетесь? — бровь Андрея Львовича не просто ушла вверх, она «порхала», как крыло птицы. Вверх — вниз.

   — А вы нет? — Илья опустил глаза вниз и задумчиво покачал головой. — Жаль.

   — Ну, это уж слишком, — вырвалось у профессора.

   — Отнюдь, — необычный турист посмотрел Андрею Львовичу прямо в глаза.

   Тот в свою очередь с удивлением рассматривал своего собеседника.

   — Но как же теория большого взрыва? — произнес ученый. — Она тоже вызывает у вас сарказм?

   — Вот именно, опять теория. Согласно научной модели микроволнового фонового излучения, вселенной — четырнадцать миллиардов лет. Но хочу вас заверить, ей нет и десяти тысяч.

   — Абсурд.

   — Увы, уважаемый профессор. На чем строится вся уверенность ученых? Вы исследуете, что вам доступно, затем проверяете это на опытах и распространяете на прошлое, которое вам не доступно. Все построено на аксиомах.

   — То есть вы хотите сказать, что возраст вселенной — десять тысяч лет? Основа утверждения — изменённые физические законы прошлого?

   — Не только законы, — Илья стряхнул песок с коленей. — Все было другое. Вы совсем не учитываете, что раньше и темпы времени были другие.

   — Постойте, друг мой. Вы не ответили на чётко заданный вопрос. Вселенной десять тысяч лет?

   — Если мы говорим о материальной трехмерной обители, то чуть меньше шести.

   — Бред. Простите, но по-другому я и выразиться не могу, — профессор снял очки, нервно протер их и водрузил на место.

   — Не спешите делать выводы, Андрей Львович. Выводы верны только тогда, когда верны предположения. Время и пространство, раз уж мы плавно перешли от динозавров к Вселенной, до конца не изучены. И поверьте мне, в этом веке существенных изменений не произойдет. Время относительно объективно. К примеру, при явлениях, близких к скорости света, оно вообще ведет себя по-иному. Поток триста тысяч километров в секунду изменяет его.

   — Минутку, — прервал его Андрей Львович, — вы сказали, что «в этом веке изменений не произойдет». Как вас понимать?

   

   Илья рассмеялся.

   

   — Андрей Львович! Давайте не терять нить разговора, второстепенные аспекты обсудим позже. Продолжаем. Темпы времени нам всем не известны. Вы уверены, что раньше, ну, скажем, шесть тысяч лет назад, эти темпы были такие же, как и сейчас? Нет. Никто не наблюдал процесс зарождения. Так вот, уважаемый профессор, хочу вам, как ученому, открыть одну страшную тайну. Нашей Вселенной — пять тысяч семьсот шестьдесят пять лет. А утверждение о миллиардах — это лишь убеждение, но не доказанный научный факт. Уверен: во всем мире вы не найдете нотариуса, у которого в качестве доказательства лежит в сейфе метрика нашей с вами материальной обители.

   

   Илья улыбнулся, но Андрею Львовичу было не до смеха. Он, ученый с мировым именем, сидит напротив «мальчишки-профана» и слушает его бредни.

   

   — Послушайте, Илья, — пытаясь быть спокойным, обратился к нему палеонтолог. — Вы действительно считаете, что вся наука построена на допущениях и аксиомах?

   — Абсолютно верно, уважаемый гуру, приятно общаться с умным человеком.

   — Ага. Но простите, а как же точка сингулярности? Или её тоже не было?

   — Смотря что вы понимаете под точкой сингулярности. Если начало отсчета «большого взрыва», сотворившего материю, то нет. А если начало процесса «творения», то да.

   — Не понял, какого творения? — спросил ученый, вторично поправляя на носу очки.

   

   Илья посмотрел на него чистыми голубыми глазами и задал совершенно неожиданный вопрос.

   

   — Андрей Львович, скажите, а вы в Бога верите?

   — Ах, вон оно что, — серьезным тоном ответил палеонтолог. — Я-то всё думаю, куда вы клоните. Нет, любезный. Ученый, интеллигентный советский человек, профессор ни в какого Бога верить не может и не должен. Это всё пережитки прошлого.

   — Понятно, опиум для народа. А скажите, Андрей Львович, в какого Бога вы не верите?

   — Как в какого Бога? — не понял ученый.

   — Вот вы сказали, что в Бога не верите. А опишите, в какого Бога вы не верите.

   — Странный вопрос. Ну, в этого. По образу и подобию. Как там... Дедушка с бородой. Адама слепил, потом Еву. Землю создал, Солнце. Да сказки это, что вы в самом деле. Мы уже спутник в космос запустили, а вы о Боге проповедуете.

   

   Очередная улыбка пробежала по лицу Ильи.

   

   — А знаете, Андрей Львович, вот в такого ущербного Бога, как вы сейчас описали, я ведь тоже не верю. Я говорю о Великом Вселенском Разуме, который, находясь вне времени, вне пространства да и вообще в другом объективном состоянии, создал этот безумно красивый мир. Вы только включите абстрактное воображение и представьте себе, что прежде, чем выйти в наше трехмерное измерение, материальная цитадель имела совсем иную структуру. И совершенно по другим законам, с другими скоростями происходило её развитие.

   

   Илья сглотнул набежавшую слюну.

   

   — Вообразите. Всего того, что вас окружает, нет. А вы сторонний наблюдатель, стоите себе и смотрите. И вдруг из ничего, как из шапки фокусника, появляется наша Земля. Только вращается она вокруг своей оси не так, как сейчас, а со скоростью, близкой к скорости света, и все процессы на ней и вне её пределов движутся так же. Проходит немного времени, и происходящее начинает замедляться. Но за тот отрезок, когда законы другого мира главенствовали во Вселенной, Земля прошла цикл продолжительностью миллиард лет. Разве мы можем доказать или опровергнуть это? Нет. Тогда ни вас, ни кого-то ещё не было на свете. Наука, как гений материального прогресса, строит модели Бытия и развивает материальность в целом. Но научное познание не безгранично и не абсолютно. Наука объясняет вопросы творения интуитивно, догадками, по большей части предсказаниями, воспользовавшись силой того или другого индивидуума. На самом деле все гораздо сложнее. Поверьте, уважаемый Андрей Львович, пройдет совсем немного времени, и наука совсем по-другому будет смотреть на вещи.

   

   Илья потянулся, закинул руки за голову и мечтательно посмотрел на ночное светило.

   

   — Во-первых, — прервал затянувшееся молчание турист, — она, наука, поймет, что три гена, отделяющие человека от обезьяны, это не процесс эволюции. Это процесс инволюции, где человек — потерял, а не обезьяна — приобрела. Во-вторых, отвечая на вопрос о Вселенной, наука спросит, а что она, собственно, знает о ней. Если всего три процента окружающей материи ей понятны, то девяносто семь — это что? А может быть, Кто? Как при таком раскладе и пропорциях «знаю — не знаю» пытаться что-то утверждать? По крайне мере это не скромно. Ну, и в — третьих, и это самое главное. Именно наука докажет, что Бог есть. Конечно, это будет совсем не тот Бог, которого вы себе нарисовали в коммунистическом мировоззрении. Это будет Бог созидания. Бог, сотворивший наш мир и поддерживающий его каждое мгновение. Бог, создавший законы природы и процессы Бытия. Вот какого Бога откроет вам наука.

   Палеонтолог с удивлением заметил, что ветер резко утих.

   — Ну, вот и пришло время прощаться, уважаемый мой профессор, — Илья встал и закинул на плечо свой рюкзак. — Вижу, что убедить вас мне не удалось да, если честно, и цели такой не ставилось. Для того чтобы сейчас, в это время, в этом месте заставить вас поверить в то, что я сказал, потребовалось бы минимум чудо, но чудо — это явление одноразовое. Создание нашего мира — вот это чудо. Только наука пытается нивелировать его, как анахронизм, и приписать теории «большого взрыва». Бах, трах — и из неживой материи получился человек разумный. Да, мой добрый ученый друг. Сотворение мира лежит вне теорий научных аспектов. Оно не исследуемо. А чтобы понять и принять, нужно просто выйти из рамок стандартного мышления.

   

   Илья подошел к палеонтологу и, по-братски обняв, крепко пожал руку.

   

   — Прощайте, дружище. В этом мире мы уже с вами не увидимся. Но знайте: есть и другие места, где я рад буду принять вас и продолжить наш разговор. Только к тому времени вы будете готовы к нему.

   ***

   

    Андрей Львович стоял под серым монгольским небом.

   Перебирая оставшиеся после рукопожатия четки, он смотрел вслед недавнему собеседнику, все ещё ожидая чуда.

   А вдруг что–то произойдет. Вдруг он исчезнет, растворится в воздухе, поднимется по небесной лестнице прямо в обитель того, о ком он так самозабвенно рассуждал. Тогда, возможно, профессор поверит в эту безумную историю.

   

    Но сказочного явления не произошло, и отчет, повествующий о том, что существует альтернативное мнение, никогда не увидел свет.

   

    Чудо?! Действительно, чудо — явление одноразовое.

   Если бы в этот самый миг Андрей Львович посмотрел на свои наручные часы, то с удивлением обнаружил бы, что стрелки, плавно скользя по циферблату, показывают ровно девять часов вечера, как и тридцать минут назад.

   

   

   

Ян Лански © 2013


Обсудить на форуме


2004 — 2021 © Творческая Мастерская
Разработчик: Leng studio
Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. Любое использование материалов сайта, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.