ПРОЕКТЫ     КМТ  

КМТ

Беззащитные гиганты

Олег Калиниченко © 2013

Как кошка с собакой

   Унылые дощатые стены лишь самую малость защищали от промозглой осенней сырости, но не от порывов ветра, для которого местные щели вообще не служили препятствием. Подстилка источала неприятные запахи, но была хотя бы сухой и теплой.
   Она тяжко вздохнула, и устало положила морду на лапы, отворачиваясь подальше от круглого отверстия перед носом, служившего одновременно окном и входом — в зависимости от ситуации. Сейчас возвращаться под этот бесконечно моросящий дождик настроения не было никакого. И пусть хозяин хоть упьется этой странной веселящей жидкостью из своих смешных несуразных мисок с высокими узкими горлышками. Жидкость была бесцветная как вода, но издавала неприятный запах и была еще неприятней на вкус. Как-то раз хозяин под настроение плеснул ей в миску немного, она лакнула раз-другой и отвернулась.
   
   Ветер снаружи завывал. Звенел даже шнур, пропущенный через входное отверстие и с другой стороны в щель между досками. В самой конуре шнур был прибит к потолку и совсем не мешал.
   Ко всему, конечно, привыкаешь, но к этой цепи, крепящейся одним кольцом к шнуру, а противоположным — к ошейнику, привыкнуть было решительно невозможно.
    — Приветствую вас, сударыня! Разрешите представиться, Васька, — сказал Изначальный Враг, заглядывая в конуру, — не позволите переждать дождь у вас дома?
   Она глянула на него с недоверием, — а царапаться не будешь? А то знаем мы вас. Пусти, вон, какой я хороший и пушистый. А сам — царапаться.
   Это был здоровенный серый полосатый котище, которых по округе бегает легион. Но... — какой-то уютно-добродушный. И мокрый как только что из речки. И ей его стало жалко.
    — Заходи уж. Чай, много места не займешь. Меня зовут Жучкой...
   
    — Эх ты, пропасть! — проворчала Жучка, едва они оба свернулись клубочками и приготовились вздремнуть, — Дело к вечеру, сейчас хозяин явится со своей похлебкой.
    — И дождь его не остановит? — спросил Васька, вставая.
    — Да, он у меня... не знаю даже, заметит ли он дождь? И не сомневайся. Я слышу, он уже к двери подходит. Своей конуры. Убрался бы ты куда-нибудь. Спрячься, что ли.
    — Не успею, — ответил Васька добродушно, — подеремся, что ли для порядка?
   Жучка вильнула хвостом и одним движением вскочила. Глянула на мокрого Ваську и еще раз для верности вильнула хвостом.
    — А... да, перебирайся лучше к задней стенке. Вот увидишь, тебя он тоже не заметит...
   
   Мужчина среднего роста, скорее худой, примерно пятидесяти человечьих лет, в черных спортивных брюках и видавшей виды майке, когда-то белой, а ныне приобретшей устойчиво-неприятный сероватый оттенок, появился на крыльце своей большой конуры незамедлительно. В руках он держал миску. Взгляд выцветших серых глаз был невыразителен.
   Он пошатнулся и на нетвердых ногах двинулся вперед по дорожке. Миску он крепко держал на вытянутых руках.
   Прямо перед Жучкиной конурой он присел на корточки, слегка наклонился вперед и поставил миску внутрь. Из миски пахнуло теплой похлебкой. Хозяин протянул руку и потрепал Жучку по голове.
   Потом неловко поднялся, развернулся и зашагал по направлению к своей большой конуре. И только теперь поскользнулся и шлепнулся небритой физиономией прямо в грязь. Коричневые брызги обляпали майку и окрас ее стал напоминать тигра. Хозяин выругался и скрылся в своей будке...
   
   Жучка подождала, пока похлебка остынет и принюхалась. Пахло аппетитно. Обернулась к Ваське, приглашая присоединиться. Тот подошел, недоверчиво понюхал и отказался.
    — Спасибо, кушай сама. Я лучше пойду, мышей наловлю, — проворчал он, выглядывая наружу, — да и дождик как раз кончился.
    — Принеси и на мою долю, пожалуйста, — вздохнула Жучка, — на цепи много не намышкуешь.
   
   Долго ли, коротко ли, а зима подходила к концу. Это для хозяев она — четыре месяца. А для Жучки с Васькой — долгих два года. Пришлось Ваське нет-нет, да и лакать и Жучкину похлебку. Хозяин появлялся нечасто. Иногда по нескольку дней не выходил из своей большой конуры. Так вот и жили.
   Как только сошел снег, Васька убежал на вольную охоту, и Жучка без друга-приятеля скучала. Перелаивалась только с собратьями по несчастью, обитающими на таких же цепях в соседних дворах. Они — все как на подбор — обученные сторожевые псы, мало ее понимали. Затесались среди них и несколько собак — еще лютее псов. Для этих вильнуть хвостом — что она по правде сказать только и делала, едва завидит незнакомца — что пуд соли съесть. В холке она, правда, если и уступала соседям — то немного и незаметно, поскольку была заметно пушистее, и пустобрешеством не баловалась. Так что на деле ее опасались ничуть не меньше соседних вояк, к великому удивлению последних.
   Теперь, когда Васька убежал, она больше, конечно, проводила времени на участке, хотя этого и не любила. Вопреки ожиданиям, к цепи так и не привыкла.
   Васька подружку не забывал, и мышей нет-нет, да и приносил — угостить и поделиться новостями. Так что их приятельские отношения, можно сказать, и не прерывались.
   Вот Васька-то и принес новость, что хозяин ее, оказывается, заболел. По правде сказать, Жучка и сама подозревала нечто подобное. Уже, почитай, недели полторы вместо него ежедневную миску похлебки приносила сердобольная соседка.
   
   А потом участок вдруг наполнился людьми. Они теперь ничуть Жучку не боялись, шумели, собирались в этой большой хозяйской конуре, шумели там, и к вечеру разошлись. И жизнь Жучкина радикальным образом переменилась.
   Новым хозяином стал мужчина помоложе, в остальном как две капли воды похожий на прежнего. Одевался он заметно поопрятнее, но Жучка прекрасно понимала, что дело тут главным образом во времени. Ее собачий век значительно короче хозяйского, и она очень надеялась до того, как и этот новый совершенно опустится, просто не дожить.
   Гости понемногу разошлись. Начало темнеть. Появился Васька с очередной мышью в зубах, когда молодой хозяин решительно направился к Жучке и поймал ее за цепь. Делать было нечего, и Жучка остановилась, ожидая развития событий. Смутное подозрение посетило ее собачью голову, и она на всякий случай вильнула хвостом.
   В руках молодого хозяина появилась штукенция — уж не та ли самая, которой прежний хозяин эту ненавистную цепь надел? Может да, а может и нет — Жучка не помнила — и она, о, счастье! — почувствовала свободу.
   Отрезвила ее палка, чувствительно врезавшая по хребту и заставившая удрать за забор подобру-поздорову. А молодой хозяин отцепил цепь и от шнура и отнес ее в короб, стоявший за забором, куда хозяева выбрасывали всякую всячину, и где постоянно кормились уличные собачьи и кошачьи. Мышь Жучка съела. По крайней мере, свобода началась вкусно, хотя мышь и была такой маленькой.
   Долгожданная свобода изрядно отдавала горчинкой. Жучка была вовсе не из мелких шавок, и какое-никакое пропитание раздобыть, конечно, сумела. Да и Васька помог быстро разобраться, что к чему. Для него это была, почитай, родная вотчина. Но вот к этому противному коробу она не бегала кормиться ни разу. Это ведь — себя не уважать! Васька там, правда, пасся — мышей ловил.
   Время от времени Жучка бегала смотреть на родной участок. Конуру молодой хозяин разломал и выбросил в короб. Шнур отправился следом, да, на этом дело надолго и остановилось. В большой конуре подобно отцу он не жил, и наведывался туда только изредка.
   
   На самом деле, летом на воле — хорошо. Жучка с Васькой бегали в лес и на речку. Однажды она даже сумела изловить огромную рыбину, и у них получился настоящий пир.
   Вместе они были не все время, конечно. Дружба дружбой, но кошачьи — народ независимый, и против голоса крови Васька поделать ничего не мог. Все же у них нашлись укромные местечки, где они любили встречаться днем, а чаще — ближе к вечеру.
   
   Жучка бежала окраиной поселка. Теперь — на воле вольной — она понимала, какой он маленький. Не то, что раньше — на цепи, когда весь мир съежился до крохотного участка. Успела она познакомиться и с другими хозяевами. Оказывается, не все из них были такими пропащими, как ее двое — что отец, что сын. А с бабушкой с соседнего участка успела даже подружиться. К сожалению, поселиться у нее не было никакой возможности. Ее Аглая — так же, как раньше и сама Жучка — бегала на цепи, но, похоже, ничуть не тяготилась такой участью. Тем более что кормили ее огромными кусками мяса, и ради этих кусков несчастная псина, кажется, готова была ближнему глотку перегрызть.
   
   Возня в кустах рядом с известным коробом, где всегда можно было поживиться съестным, сразу показалась подозрительной. Там крутилась стая уличных псов, вздорных до стервозности. Жучка их не любила, но и враждовать, особо не враждовали — просто делить было нечего.
   Да, но что они делают именно в кустах? Почему не крутятся около короба и, тем более, не в самом коробе? Так далеко хозяева пищу обычно не разбрасывают. Сердце даже екнуло — а ну как Васька мышковать прибежал?
   Пронзительный мявк, хозяина которого нельзя было не признать, развеял последние сомнения, и Жучка молнией врезалась в рычащий клубок.
   Васька обнаружился в самой середине — изрядно потрепанный, но живой.
   Шавки в стае были куда мельче тех, кто на участках сидел на цепи, и по отдельности для такого крупного кота опасности не представляли. Так то — по отдельности, а не теперь, когда они накинулись вдесятером.
   Рычащие морды тянулись к Васькиному животу. Ему приходилось пошевеливаться. Он отчаянно царапался всеми четырьмя лапами. Но морды атаковали спереди, сзади, сбоку. Раза два им удавалось его столкнуть и на бок. Но развить успех враги не успевали. Васька успевал из последних сил кувыркнуться обратно на лапы. Удрать тоже не получалось, а кусты были слишком низкими и тонкими, чтобы на них вскарабкаться сколько-нибудь высоко.
   Одна из морд, буквально ковырнув носом землю, подсунулась под Васькин живот...
   И наглого пса сбила с лап стремительно набежавшая Жучка. Соотношение сил явно склонилось в Васькину пользу, и к тому же вмешался дворник, убиравшийся тут же, хорошенько угостив парочку злодеев метлой. Боевые силы разбежались по разные стороны от дворника, продолжая грозно шипеть и рычать друг на друга, но огонь схватки заметно угас. К тому же нападающих оказалось всего-навсего трое. И все как один — кобели. А для уважающего себя кобеля атаковать суку — moveton.
   Жучка с Васькой тяжело перевели дух. Стая убежала. Васька ворчливо вытащил из кустов задушенного мыша, за охотой на которого его и застали злодеи. Жучка в один миг проглотила угощкние, и они двое убрались восвояси. А дворник с усмешкой проводил взглядом необычных приятелей и продолжил уборку хозплощадки.
   
   Новый хозяин — уже третий по счету — вышел из дачного домика и окинул взглядом участок. Грядки выглядели не ахти, если продолжать поддерживать огород, землю весной требовалось основательно удобрять. Не сейчас, конечно, когда заморозки на носу. Сделать это по весне все равно придется, но с другой целью. Огород они с женой поддерживать не собирались, а планировали разбить цветник.
   Двери дачного домика за спиной распахнулись, это старый хозяин грузил последние вещи в старенький, видавший виды москвич. Наконец, все было кончено, старый хозяин открыл ворота, крепкое мужское рукопожатие, и уехал.
   Надо сказать честно, этот полуопустившийся тип чем-то активно не нравился. Но ведь и соль с ним есть никто не собирался. Дом в состоянии вполне приличном. Конуру и шнур для цепи старый хозяин убрал, как и договаривались, а забор все равно придется ставить новый.
   Новый хозяин взялся, было, уже за мобильник — звонить жене, когда его рука замерла и спрятала аппарат обратно в карман куртки. Заметно похолодало. То и дело срывался пронзительно холодный ветер, небо заволокло тучами. Если так пойдет и дальше, ночью, не иначе, выпадет и первый снег.
   Ворота после отъезда старого хозяина так и остались открытыми. И в них заглядывала собака. Средней комплекции, рыжая, довольно пушистая, со смышленой острой мордой. А главное, в точности такая, как жена и хотела. Из кармана донеслась протяжная мелодичная трель.
    — Ну, как там у тебя дела? — услышал он голос жены.
    — Представляешь? — отозвался он, — В ворота теперь уже нашей дачи сейчас заглядывает такая симпатяга...
    — Собака хоть или крыса? — пошутила жена.
    — Собака, в меру породистая, но, конечно, метис. Рыжая, остроморденькая, покрупнее этих дворняг, ну, которых мы с тобой видели в прошлый раз, когда смотреть дачу приезжали. Как раз такая, как ты и хотела. В общем, приезжай поскорее. Я ее заманю в дом сосиской...
   
   Так Жучка впервые оказалась в большой хозяйской конуре, которую новый хозяин почему-то называл дачей.
    Конура оказалась не в пример больше ее маленького домика, который разломал и вынес в короб старый хозяин. Новый хозяин уже здесь, в большой конуре, угостил сосиской и ушел, предоставив ее самой себе.
   Жучка из чистого любопытства пошла осматривать эту большую хозяйскую конуру. Стены тут оказались подвижными. Они могли открываться и закрываться. И если они оказывались закрытыми, как сейчас, то на участок было не выбраться. Помещение-лежанка и помещение-кормушка тут оказались разделены и каждое из них от других отделяли такие же подвижные стены, но эти все — как раз оказались открыты.
   Осмотрев первый этаж и забежав на минутку по лестнице на второй — там Жучке показалось не интересно — все то же самое, что и на первом, только места поменьше, Жучка обнаружила нору со ступеньками вниз. Там оказалось совершенно темно и пахло землей. Это было, конечно, куда интереснее!
   Были здесь и другие запахи, в том числе и вкусные. В одном из углов повеяло свежим воздухом — там оказался ход наружу, но настолько узкий, что не пролезет не только хозяин, но пожалуй, и она сама.
   Легкое шуршание со стороны лаза заставило насторожиться, но два сверкающих глаза, выглянувшие оттуда, явно принадлежали не крысе и тем более не мыши. Хозяин глаз оказался не в пример крупнее. Жучка принюхалась, и до боли знакомый запах заставил ее хвост радостно завилять. Это оказался ее старинный друг-приятель, кот Васька собственной персоной.
   
    — Так, вот они где! — раздался женский голос.
   Новые хозяин и хозяйка стояли на корточках и всматривались в темноту подпола, откуда и доносилось подозрительное шуршание. И оттуда появились две мордочки.
   
   Новые обитатели дачи собрались на кухне. Миска подходящая нашлась только одна, но и Жучка, и Васька ели из нее одновременно, вполне мирно и до невозможности забавно. За окном стоял густой темно-синий вечер. Постепенно он окрасился белой пеленой, плотно укрывшей землю. Ударили первые заморозки, но Жучка с Васькой ночевали на этот раз в тепле.
   
   Очень скоро Жучка запросилась на улицу, и ей купили новую, теплую будку. На цепь ее больше никто не сажал, и она свободно гуляла по саду и огороду. Васька жил в доме, но время от времени приходил к ней в гости ночевать...
   

Олег Калиниченко © 2013


Обсудить на форуме


2004 — 2021 © Творческая Мастерская
Разработчик: Leng studio
Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. Любое использование материалов сайта, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.